Капитан Ульдемир. Властелин [сборник Литрес] - Владимир Дмитриевич Михайлов

– Не улавливаю логики.

– Если ты увидишь ее сейчас, тебе вряд ли захочется расстаться с нею надолго. Да, я знаю, что у тебя дома осталась дочь, но из двух женщин чаще побеждает та, что ближе… И ты, я боюсь, захочешь прибегнуть к простейшему способу вновь соединиться с ней, и на этот раз очень надолго. Ты ведь уже понял, о чем я говорю?

– Понял, – признал я без особой охоты.

– Конечно. Потому что ты знаешь: если прервется и твоя Планетарная стадия, вы снова окажетесь доступны друг для друга.

– Разве это не так? – спросил я довольно сухо.

– Не совсем. Подумай: если бы всякий, в великом множестве обитаемых времен, пройдя Планетарную пору своего бытия, оказывался здесь, у нас, – какая толчея тут царила бы. А раз ее нет, то вывод можешь сделать один: на Ферме оказывается в конце концов лишь тот, на кого мы – Фермер и я – сможем положиться всегда и во всем. И не только тогда, после окончательного прихода к нам, когда ни у кого не остается выбора, – но и в пору, когда выбор есть, как он есть сейчас у тебя: ты можешь принять мое поручение, но можешь и отказаться, твоя воля свободна. Решаешь ты сам.

– А уж потом решать будете вы – так следует понимать?

– Совершенно правильно. Так вот, капитан, я не хочу, чтобы ты, ради скорой встречи с нею, стал рисковать там, где не нужно. Я желаю, чтобы ты выжил.

– Не знал, что ты меня так любишь.

– Ты вообще многого еще не знаешь… Но вот мы и пришли. Поднимемся.

Мы поднялись по крутой лестнице наверх – в Место, откуда видно все.

– Теперь смотри, – сказал Мастер, когда необъятное пространство распахнулось перед нами, как витрина ювелирного магазина, где бриллианты, и рубины, и изумруды, и сапфиры лучатся на черном бархате, и ранняя седина туманностей, видимых так, словно ты уже приблизился к ним на последнее допустимое расстояние, лишь оттеняет молодую черноту Мироздания. – Смотри внимательно. Приближаю…

Затаив дыхание, я смотрел, как неисчислимые небесные тела пришли в движение. Я понимал, конечно, что это всего лишь оптический эффект, а точнее – наши взгляды проходили сейчас через какое-то иное пространство; но впечатление было таким, как будто Мастер и на самом деле повелевал движением миров.

– Видишь? Это Нагор.

– Что значит Нагор?

– Так называется то шаровое скопление, о котором я говорил. Теперь обрати внимание на соседние шаровые скопления, подобные Нагору. Видишь? Ну вот – одно, два, три… всего их шесть.

– Очень похожи.

– За одним исключением: там нет обитаемых планет.

– Почему нет?

– Этого мы так и не поняли. Видимо, была какая-то неточность при Большом Засеве. Может быть, повлияли какие-нибудь гравитационные или магнитные эффекты… Одним словом, все досталось Нагору и ничего – остальным. Предположений у нас немало, но ни одного, в котором не было бы противоречий.

– По-моему, тоже. Повторите засев – и дело с концом.

– Разве ты забыл правило: если в нужном направлении есть хоть одна живая планета, то засевать извне ни в коем случае нельзя: чтобы не возникла форма жизни, противоречащая уже имеющейся по соседству, – иначе возникнет опасность столкновения прежней и новой жизни, пусть и в далеком будущем. Забыл?

– Проще, Мастер: никогда не знал.

– Да, прости: вечно забываю, что ты у нас практик.

(Ничего он не забывал, конечно; наверное, просто не хотел, чтобы я чувствовал свою ущербность по сравнению с постоянными обитателями Фермы. Я был ему благодарен за это.)

– Ничего, главное я понял, что засеять нельзя. Но так ли уж необходимо, чтобы эти шесть скоплений оказались заселенными?

– Мы ведь исходим из того, Ульдемир, что Мироздание, начиная с определенного этапа, не может развиваться должным образом без контроля и участия Разума.

– Это я помню: именно Разум порождает большую часть Тепла. Настолько вы все-таки успели меня просветить.

– Есть вещи куда важнее. Лишь Разумом создается устойчивость; ведь Мироздание время от времени проходит через критические периоды, буквально балансирует на грани. И не будь в нем Разума…

– Снимаю свое возражение. Итак, в тех шести скоплениях тоже должна возникнуть жизнь.

– Верно. И в этих условиях она может попасть туда лишь одним естественным способом: путем заселения пригодных планет колонистами из Нагора. С любой из восемнадцати планет или со всех, вместе взятых.

– То есть Нагор понадобился вам как стартовая площадка.

– Уместное сравнение. Однако, как ты сам видишь, задача не весьма сложная – часть нашей повседневной работы, как я уже сказал.

– Я чувствую, мы подходим собственно к делу.

– Меня радует, что твоя интуиция не притупилась. Итак, чтобы выяснить, что происходит на этой самой стартовой площадке и нужно или не нужно применять какие-то тихие меры, чтобы ускорить их развитие в нужном направлении…

– То есть к экспансии вовне Нагора?

– Именно… Для этого мне понадобилось послать туда людей. Выражаясь твоим языком – произвести разведку.

– И ты послал экипаж.

– Разве они не годились для этого?

– Годились больше, чем все другие, кого я знаю.

– Я послал их прежде всего на Ассарт. По моим расчетам, именно там наука и техника стояли ближе всего к решению задачи. Потом, как продолжение работы, они должны были посетить и другие планеты Нагора.

– Они хоть как-то защищены? Могут свободно передвигаться?

– У них есть корабль. Небольшой, но вполне отвечающий задаче.

– Почему же ты не позвал меня сразу же?

– Я хотел. Но Фермер решил, что нужно дать тебе время прийти в себя. Да и кроме того – дело ведь представлялось заурядным. Они прошли нужную подготовку, в них вложили все, что нужно было для действий на Ассарте, – начиная с языка. У них были прекрасные легенды…

– Они полетели втроем?

– Втроем. Рыцарь оставался в резерве – на случай, если придется произвести какие-то одновременные действия на других планетах; отсюда попасть на любую из них легче, чем с Ассарта, – мы перебросили бы его своей связью, с Ассарта же пришлось бы пользоваться кораблем, своим или другим.

– Они полетели. Дальше?

– А дальше ничего, капитан, – сказал Мастер, и, кажется, впервые в жизни я увидел, что Мастер несколько смутился. – Придется разочаровать тебя, Ульдемир: я просто не знаю. Они вылетели – и как провалились. Не выходили на связь. Не откликались на вызовы.

– Мало утешительного, – признал я.

– Что могло случиться? Долетели они благополучно: сигнал о прибытии мы получили, но его дает автоматика корабля. А люди молчат. Я уверен, что тамошним силам они не по зубам. Какой-то несчастный случай? Или просто загуляли?

– Мастер! – сказал я укоризненно.

– Что же, приходится предполагать и такое – хотя я, разумеется, подобным глупостям не верю.